НА ПОРОГЕ БОЛЬШИХ ОТКРЫТИЙ

ПУЗРИН Семен Борисович (1915 – 1987) – Заместитель главного конструктора ОКБ-52, руководитель проектного комплекса. Лауреат Ленинской премии, кавалер ордена Ленина.

«Это был очень живой молодой человек, с весьма приятными чертами лица, с умными, красивыми светлыми глазами. При первом же общении с ним обращали на себя внимание такие редкие качества, как умение слушать собеседника, такт в общении с товарищами, способность просто и убедительно объяснять самые сложные для восприятия проблемы. К тому же, он уже в первые годы учебы в Киевском авиационном институте (1932-1937 гг.) проявил поразительную эрудицию в области механики твердого и упругого тела, математики, а также выдающиеся способности в самостоятельной научной работе. Ему предсказывали блестящее будущее на поприще науки.
Я очень много слышал о Челомее еще до своего поступления в институт, когда учился на вечернем рабфаке КАИ в 1932-1934 годах. Из уст в уста передавались рассказы об очень талантливом студенте, подчас даже опытных педагогов ставящем в тупик. А также о том, что на лекциях и семинарах, экзаменах и зачетах он часто поражал профессоров и преподавателей оригинальностью доказательств теорем, своими способами решения классических задач.
Мой интерес к Владимиру Николаевичу особенно возрос, когда я узнал о том, что он уже на втором курсе (!) института опубликовал ряд оригинальных научных статей в «Трудах КАИ», что в это же время был издан его солидный учебник по векторному анализу.
Поступив на первый курс КАИ в 1934 году, я вскоре увидел Челомея. Он произвел на меня сильное впечатление. Профессора и преподаватели часто ставили нам в пример Владимира Николаевича, говоря о нем как о смелом исследователе в области механики, динамики авиадвигателей и упругих конструкций».
На снимке: В.Н. Челомей с космонавтами: Г.Т. Береговым, Ю.П. Артюхиным, В.В. Горбатко, П.Р. Поповичем.

 


ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

ЕФРЕМОВ Герберт Александрович (1933 г.р.) – выдающийся советский и российский конструктор ракетно-космической техники. Руководитель НПО машиностроения с 1984 по 2007гг. Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий СССР и России. Кавалер многих орденов.

После отставки Н.С. Хрущева в октябре 1964 года, на В.Н. Челомея и возглавляемые им предприятия посыпались многочисленные удары и уколы. Самыми неприятными были, конечно, массовые проверки работы предприятий в Реутове и в Филях, сопровождавшиеся порой улюлюканием типа: «закрыть эти урки (имелась ввиду УР-100)», «перекрыть ему кислород», «хватит, облопался»… Но закрыть «сотку» в то время было уже невозможно.
«Помню, во время работы одной из проверяющих комиссий в Филях мы, по его просьбе, ездили на «рафике» специальной командой в десять-двенадцать человек, для моральной поддержки Владимира Николаевича, – вспоминает Г.А. Ефремов. – Челомей сидел в кабинете мрачнее тучи, взъерошенный, сердитый, но готовый к бою. Вдруг в кабинет к нему стремительно вошел Алексей Михайлович Исаев, создатель ряда эффективных ЖРД, генеральный директор ОКБ-2 (впоследствии КБХМ), уже Герой Труда, человек очень яркий, интересный, увлеченный, заядлый мотоциклист, тогда назначенный одним из членов комиссии по «сотке».
– Нам надо поговорить, – обратившись к нам, хмуро попросил было Челомей.
– Нет-нет, оставайтесь, вы не помешаете, – поднял руку Алексей Михайлович.
– То, что я увидел у тебя такие решения – это невероятно. Это фантастика! Я обеими руками «за», я голову свою положу, чтобы ты продолжал делать «сотки», – Алексей Михайлович стал трясти руку Владимиру Николаевичу и по щеке Челомея, человека вовсе не сентиментального, если мне не показалось, покатилась слеза.
Во многих книгах этих великих конструкторов разводят по разные стороны линии фронта «гражданской войны в ракетостроении», представляя чуть ли не врагами.
От многочисленных, и в количественном отношении, и по численному составу, «накатов» Челомею и его соратникам удалось отбиться. Но каких сил, каких потерь обороноспособности, какого здоровья это стоило!»

«Помнится, когда перед его юбилеями конструкторы, ученые, видные государственные деятели готовили ему поздравления и пытались разузнать про увлечения, хобби Генерального конструктора, ничего, кроме работы (правда, весьма многообразной и многоплановой), не обнаруживалось.
Могу подтвердить, что работа занимала все его время, все его мысли и силы. Ему не требовалось хобби. Иногда начинается некоторое «улучшение» образа Владимира Николаевича Челомея рассказами о его увлечениях музыкой, спортом и т. д., и хочется спорить. Да, все это было в его жизни, но на заднем плане, фоном».

На снимках: 1. В.Н. Челомей награждает КБ-1 переходящим Красным знаменем. 1977 г.
2. В.Н. Челомея поздравляет министр общего машиностроения О.Д. Бакланов. 1984 г.

 

 

ГЕНЕРАТОР ИДЕЙ

ХРУЩЕВ Сергей Никитич (1935 г.р.) – специалист в области проектирования автоматических и измерительных устройств, работал (1958-1968) под руководством В.Н. Челомея заместителем начальника отдела ОКБ-52. Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии и Премии Совета Министров СССР. Сын Н.С. Хрущева.

«В этом человеке смешалось многое: хорошее и плохое, высокое и низкое. Но главное – он родился личностью и личностью прожил свою жизнь. С годами картина проясняется, мелкие и даже крупные обиды уходят в тень, растворяются в главном содержании человека… не по современному Владимир Николаевич относился к званию инженера. Для него инженер – это не выпускник высшего учебного заведения, а мастер, познавший суть вещей. «Хороший инженер способен описать летательный аппарат системой из двух дифференциальных линейных уравнений второго порядка, плохому не хватит и десятка страниц», - любил повторять Челомей…
Он был готов соревноваться с кем угодно: с Янгелем, с Королевым и с самим Вернером фон Брауном. Если Королева хочется назвать интегратором идей: он их собирал, взращивал, пробивал им путь в жизнь, с отеческим вниманием следил за их взрослением, то Челомей – генератор идей. Он извлекал их из себя, как фокусник платки из бездонной шляпы. И тут же делился ими со всеми желающими, что жалеть – у него в запасе новинок без счета, одна оригинальней другой.
Ближе к 60-м годам Владимир Николаевич по примеру Королева создал из руководителей организаций и ученых, занятых в общих работах, свой Совет главных конструкторов. За этим высокоавторитетным собранием, в котором участвовал не один академик, оставалось право принятия окончательного решения: какое направление одобрить, а какое счесть не заслуживающим внимания. На его заседаниях нам, молодежи, отводились задние ряды, без всякого права подавать голос. Именно там я уяснил себе, чем генератор идей отличается от просто академика…
Как правило, выступления звучали серьезно, обоснованно, прочно стояли на фундаменте накопленных знаний и опыта. Говорили не мальчики. Но это до тех пор, пока очередь не доходила до Челомея. Обычно выдержанный (не произнесет лишнего слова, за исключением взбучек за упущения), Владимир Николаевич у доски преображался. Он, кроша мел, писал формулы, стирал, снова писал, импровизировал на ходу. Начавшийся в сегодняшнем дне разговор вдруг срывался с места и уносил всех в будущее. Словно здесь не деловое совещание, а лекция в политехническом музее.
Одни мысли захватывали аудиторию, другие казались сомнительными, вряд ли реализуемыми при наших возможностях, третьи отдавали авантюризмом, конечно техническим.
Невольно я ловил себя на мысли: все выступают как люди, а наш…
Через несколько лет все оборачивалось иначе. Казавшиеся незыблемыми своей правильностью доклады безнадежно устаревали, а «бредни» Челомея вдруг становились в ряд лучших достижений ракетной мысли. Сейчас вспоминается ракетоплан. Через два десятилетия замысел Челомея обрел себя в американском «Шаттле», нашем «Буране». Или противоракетный щит «Таран», который сочли нецелесообразным из-за чрезмерной дороговизны. Он отозвался в американской СОИ. Те же лазеры, те же пучки, зеркала».
На снимках: 1. На испытаниях. Северный флот. 1979 г.
2. На встрече космонавтов Г.В. Сарафанова и Л.С. Демина после их полета к станции «Алмаз». Звездный городок. 1974 г.

 

 

ГЛАВНОЕ – РАСКРУТИТЬ МАХОВИК

ФЕДОСОВ Евгений Александрович (1929 г.р.) – советский и российский ученый, специалист в области процессов управления авиационной техникой, академик РАН, научный руководитель ФГУП «ГосНИИАС». Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии и премии Правительства РФ. Кавалер многих орденов.

«Владимир Николаевич Челомей был очень интересным человеком. Работая в авиационной промышленности, многие из нас смотрели на него как на личность, я бы сказал, авантюрного склада. Он брался за сложнейшие крупные программы, проекты глобального масштаба, не имея хорошего научно-технического задела. Формируя свои космические программы, создавая знаменитую «сотку» - межконтинентальную баллистическую ракету легкого класса УР-100, которая и стала в свое время одной из составляющих ракетно-ядерного щита СССР, он шел к намеченной цели путями, которыми до него никто не ходил. Он довольно успешно стал работать над УР-500 – «пятисоткой», и одновременно над космическими системами. Но элемент авантюризма, применение «рискованных» технологий были присущи Челомею. Он брался совершенно безбоязненно за эти крупнейшие проекты, руководствуясь одним правилом:
– Главное раскрутить маховик, а когда сделаешь это, то он уже сам будет крутить тебя.
Поэтому он «раскручивал маховик», подключая к реализации своих планов как можно больше организаций, НИИ, ученых, инженеров – и что же? Как правило, техническая система действительно «поддавалась» ему. В авиационной промышленности он был известен как лидер, предлагающий экстравагантные, сногсшибательные проекты, которые по тем временам казались совершенно фантастическими.
Но как профессор МВТУ – это был классический профессор: очень требовательный, строгий, не допускающий никаких вольностей. Бедные его аспиранты стонали, потому что диссертации он заставлял переделывать по нескольку раз. Он лично читал каждую главу научной работы. Аспирантов он отбирал сам, но это были люди, которых он понимал, благоволил к ним и опекал. В нем странным образом уживались, казалось бы, совершенно исключающие друг друга качества: с одной стороны – авантюризм в технике, с другой – абсолютная честность и строгость в подходах ко всему, что касалось науки. Он был прекрасным механиком-аналитиком, одним из ведущих специалистов в области теории колебаний, причем занимался нелинейными колебаниями, параметрическими резонансами. По этой теме – теория параметрических резонансов – В.Н. Челомей защитил докторскую диссертацию. Оппонентом у него выступал академик Николай Николаевич Боголюбов, который в то время тоже был одним из ведущих специалистов по теории колебаний… Он очень высоко оценил труд              В.Н. Челомея, всегда поддерживал его, даже когда Владимир Николаевич стал уже академиком. Я думаю, что Н.Н. Боголюбов видел в нем, прежде всего, блестящего ученого, механика-аналитика, который тонко понимал механику процессов колебаний, и в то же время мало знал В.Н. Челомея как оригинального организатора и конструктора, бравшегося за очень сложные проекты».
Академик Е.А. Федосов также вспоминает:
«... Я в своей жизни наблюдал Челомея довольно долго и как конструктора, и как ученого. Интересно, что перед вами были как бы два совершенно разных человека. Профессор Челомей в научных спорах или во время консультаций, лекций всегда обращал большое внимание на четкость математической трактовки задачи, строгое соблюдение необходимых и достаточных условий при доказательствах тех или иных теорем. От своих учеников и коллег он требовал такой же научной взыскательности и принципиальности, которыми обладал сам.
Генеральный конструктор Челомей, как бы в противовес себе – ученому, был очень динамичен, смел на неожиданные технические решения, которые нам порой казались совершенно авантюристическими и технически необоснованными. Но подобные подозрения раз за разом опровергались реальной практикой его конструкторского коллектива».
На снимке: В.Н. Челомей вручает награды сотрудникам предприятия.

 

 

УР-500К – ЛУЧШАЯ КОСМИЧЕСКАЯ РАКЕТА

КАМАНИН Николай Петрович (1909-1982) – выдающийся советский военный летчик. С 1960 по 1971 годы – помощник главкома ВВС по космосу. Генерал-полковник авиации, Герой Советского Союза №2. Кавалер многих орденов.

В дневниках Н.П. Каманина, представляющих собой живой и объективный материал, запечатлевший события «космического десятилетия», заметен нарастающий протест по поводу работы ОКБ-1 и его руководителя после смерти С.П. Королева, В.П. Мишина. Протест этот касается и ошибок при проектировании корабля 7К-Л1, и сомнений по поводу готовящейся ракеты Н-1.
«УР-500К - наша лучшая космическая ракета. У меня пока нет никакой веры в ракету Н-1. Нам надо форсировать создание ракеты Челомея УР-700, которая сможет успешно соревноваться с американской ракетой «Сатурн-5»…
… Сейчас уже почти всем понятны конструкторские ошибки и «минусы» комплекса Н-1, но их не хотят замечать Мишин, Пашков, Смирнов, Устинов и все те, кто так легко согласился с сомнительными проектами Королева и Мишина. Затратив уйму денег на комплекс Н-1, они вынуждены идти до конца, отстаивая реализацию плохого проекта и охаивая хорошие проекты (ракета УР-700 и самолеты-разгонщики)».
«Сегодня встречался с В.Н. Челомеем, он рассказал мне некоторые эпизоды его «войны» с Королевым и Мишиным. В свое время Королев помешал Челомею построить корабль для облета Луны, а теперь Мишин пытается создавать ему помехи в создании орбитальной станции «Алмаз»…
…Уже в течение нескольких лет я доказываю (два раза специально был в ЦК партии и неоднократно - в ВПК), что ракета Н-1 и лунный корабль Л-3 безнадежно устарели и что нашу программу экспедиции на Луну надо коренным образом пересмотреть. И вот, наконец, решением ЦК и Совмина создана комиссия под председательством Келдыша, перед которой поставлена задача: до 1 мая 1971 года ответить на вопрос, что дальше делать с лунным комплексом и как быть с существующей программой экспедиции. Я бы ответил на этот вопрос без малейших колебаний (хотя знаю, что на создание комплекса затрачены миллиарды рублей): на ракете Н-1 и корабле Л-3 поставить крест, модифицировать ракету Челомея УР-700 и строить принципиально новый лунный корабль, планируя нашу первую экспедицию на Луну на 1974-75 годы».